Воскресенье, 18:58
Главная » 2018 » Июнь » 22 » #ПРАВДА О ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ ОТ НАСТОЯЩИХ ФРОНТОВИКОВ
12:43
#ПРАВДА О ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ ОТ НАСТОЯЩИХ ФРОНТОВИКОВ

"...О войне писать трудно... Счастлив, кто не знает ее, и я хотел бы пожелать всем добрым людям и не знать ее никогда, и не ведать, не носить раскаленные угли в сердце, сжигающие здоровье и сон... Трудно писать о войне, хотя во мне «моя война» идет и идет своим ходом, не умолкая, не оставляя меня и мою память в покое.

Я пришел в мир добрый, родной и любил его безмерно. Ухожу из мира чужого, злобного, порочного. Мне нечего сказать Вам на прощанье".

Астафьев Виктор Петрович

Честно говоря, я не очень внял тогда напутствиям и предостережениям друзей — слишком велика была радость освобождения... а главное — вера! Выстраданная, выжившая в испытаниях вера в то, что все страшное уже позади, что с окончанием мировой войны неизбежно падет и царство ГУЛАГа. Изменится режим власти в СССР, «империи зла» на земле рухнут и мир встанет наконец на путь Добра и Справедливости...

Наивный человек! Я все еще отказывался верить, что мировой фашизм — это гидра, чудовище с несколькими головами. Отрубив голову германскому фашизму, мир избавился лишь от Гитлера... На шестой части земли, в СССР, выстоял и торжествовал победу над соперником еще более жестокий, более человеконенавистнический фашизм — фашизм сталинский, коммунистический! Какая, к черту, могла сохраниться вера в разумное, справедливое устройство послевоенного мира, когда я к тому времени на собственной шкуре сполна познал, что почем в жизни.

Жженов Георгий Степанович


Встреча фронтовиков

 


Виктор Петрович Астафьев — выдающийся советский и русский писатель. Лауреат двух Государственных премий СССР и трёх Государственных премий РФ. Герой Социалистического Труда.

Родился 1 мая 1924 года в селе Овсянка (ныне Красноярский край).

Брошенный в семилетнем возрасте мачехой и родными, Виктор оказался на улице и затем в детскиом доме.

В 1942 году ушёл добровольцем на фронт. Военную подготовку получил в учебном автомобильном подразделении в Новосибирске. Весной 1943 года был направлен в действующую армию. Был шофёром, связистом в гаубичной артиллерии, после тяжёлого ранения в конце войны служил во внутренних войсках на Западной Украине.

Был награждён орденом Красной звезды, медалями «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За победу над Германией».

Демобилизовался в звании «рядовой» в 1945 году, уехал на Урал, в город Чусовой Молотовской области (ныне Пермский край); работал слесарем, подсобным рабочим, учителем, дежурным по вокзалу, кладовщиком.

В 1958 году Астафьев был принят в Союз писателей СССР. В 1959—1961 годах учился на Высших литературных курсах в Москве.

Важнейшие темы творчества Астафьева — военная-патриотическая и деревенская.

Стиль повествования Астафьева передаёт взгляд на войну простого солдата или младшего офицера. В своих произведениях он создал литературный образ простого рабочего войны — обезличенного ваньки-взводного, — на котором держится вся армия и на которого в итоге «вешают всех собак» и списывают все грехи, которого обходят награды, зато в обилии достаются наказания. Этот наполовину автобиографичный, наполовину собирательный образ фронтовика-окопника, живущего одной жизнью со своими боевыми товарищами и привыкшего спокойно смотреть в глаза смерти, Астафьев во многом списал с самого себя и со своих фронтовых друзей, противопоставив его тыловикам-приживальщикам, которые в больших количествах обитали на протяжении всей войны в сравнительно безопасной прифронтовой зоне и к которым писатель до конца дней испытывал глубочайшее презрение.

Суровое, на грани подцензурного, изображение горьких и неприглядных сторон жизни свойственно и произведениям Астафьева из мирной жизни. Одним из первых он упоминает в печати (в "Краже", "Последнем поклоне") о "голодном 1933 годе", пишет о подростковой жестокости, криминализованности советского общества как в довоенное время, так и при "развитом социализме", о наличии в нём обширного маргинального слоя, прозябающего в темноте, насилии и саморазрушении, о неустоявшейся культуре и мелочности жизненных целей "городских", "выучившихся".

Книги Астафьева, за их живой литературный язык и реалистичное изображение военного и деревенского быта, были чрезвычайно популярны в СССР и за рубежом, в связи с чем они были переведены на многие языки мира и издавались многомиллионными тиражами.

Скончался 29 ноября 2001 года в Красноярске.


Георгий Степанович Жжёнов — советский и российский актёр театра и кино. Народный артист СССР.

Родился 9 марта 1915 год в Петроградe, на Васильевском острове. Весной 1930 года окончил школу с физико-математическим уклоном и поступил на акробатическое отделение Ленинградского эстрадно-циркового техникума.

В цирке его заметили работники кино. Пригласили сниматься на «Ленфильм» и предложили главную роль тракториста Пашки Ветрова в фильме «Ошибка героя» (1932). После этого в 1932 году Георгий Жжёнов оставил цирковую карьеру и поступил на кино-отделение в Ленинградский техникум сценических искусств, который окончил в 1935 году.

После убийства С. М. Кирова был осуждён старший брат Борис за то, что он не вышел на траурную демонстрацию. Семью выслали в Казахстан, Борис погиб в Воркуте. Георгий Жжёнов проявил упрямство, отказался от высылки и был арестован, но по ходатайству С. А. Герасимова он был освобождён и отправлен на киностудию «Ленфильм».

Во время съёмок картины «Комсомольск» (1938) Георгий Жжёнов выехал на поезде в Комсомольск-на-Амуре. Во время поездки, в поезде, познакомился с американским дипломатом, ехавшим во Владивосток для встречи деловой делегации. Это знакомство заметили работники кино, что послужило поводом для его обвинения в шпионской деятельности. 4 июля 1938 года арестован по обвинению в шпионаже и осуждён на 5 лет исправительно-трудовых лагерей. Этапирован на Колыму 5 ноября 1939 года.

Когда срок заключения подошёл к концу, Жжёнова вызвали к начальству и вручили официальную бумагу с гербом — распишитесь в том, что ознакомлены с постановлением о дополнительном сроке, ещё 21 месяц лагерей

Будучи в заключении, с 1944 года начал выступать на сцене Магаданского музыкально-драматического театра им. М. Горького. Освободился 16 марта 1945 года и продолжал актёрскую работу по вольному найму. 27 декабря 1946 года уволился и выехал на «материк».

В 1949 году он был снова арестован и сослан в Норильский ИТЛ (Норильлаг), где до 1953 года проработал в Норильском Заполярном театре драмы. За годы работы в Норильском театре Жжёнов познакомился с И. М. Смоктуновским и был его партнёром на сцене.

В 1955 году он был полностью реабилитирован. Вернулся в Ленинград и стал работать актёром в Ленинградском областном драматическом театре. Вскоре был снова тарифицирован киноактёром на «Ленфильмe», и стал работать в кино. B 1960 году поступил на службу в Театр имени Ленсовета.

Умер Георгий Жжёнов 8 декабря 2005 года на 91-м году жизни в Москве


О ВОЙНЕ ПИСАТЬ ТРУДНО. «ОГНЕННЫЙ ЯЗЫК»

"...О войне писать трудно... Счастлив, кто не знает ее, и я хотел бы пожелать всем добрым людям и не знать ее никогда, и не ведать, не носить раскаленные угли в сердце, сжигающие здоровье и сон...

Трудно писать о войне, хотя во мне «моя война» идет и идет своим ходом, не умолкая, не оставляя меня и мою память в покое…

Я пришел в мир добрый, родной и любил его безмерно. Ухожу из мира чужого, злобного, порочного. Мне нечего сказать Вам на прощанье".

В словах Виктора Астафьева обида, упрек, разочарование, не только абстрактно – страной, но каждым ее человеком конкретно, мной, тобой… «Мне нечего сказать вам на прощание!» - словно плеткой хлестанул по лицу неблагодарных потомков.

Каждый, кто знаком с творчеством Астафьева и вообще с историей реальной войной, без парадов, гимнов и героических бравад, понимает, о чем говорит Виктор Петрович, ну, а те, кто не знаком, те и не поймут!

Виктор Астафьев, Василь Быков, Юрий Бондарев, Василий Гроссман, Борис Васильев, Григорий Бакланов, Константин Воробьев… Их не мало, но и не много. Их простая, непарадная правда о войне позволяет хотя бы примерно предположить, что реально там происходило.

Глупые людские особи, бравирующие агрессией и готовностью воевать в стиле «можем повторить» понятия не имеют, о чем говорят, они не только никогда не видели войны, но даже не читали правды о ней. Любой, кто видел кровь, грязь и бессмысленность войны никогда не пожелает ее своей семье, своему народу, вообще никому.

Не хочу впадать в воспоминания, но мне довелось видеть осатаневшую от безнаказанности, жестокость и алчность всБЕСившихся людей. Видеть никому ненужные трупы на улицах и собак, что-то в них выгрызающих. Видеть мать и ребенка, прострелянных одной очередью из крупнокалиберного пулемета и чувствовать запах жареного мяса обгоревших тел в военной технике. Я видел неописуемую и необъяснимую жестокость людей, еще вчера бывших нормальными, видел, как молодые солдаты и  офицеры сходят с ума или седеют за один день.

Мне довелось увидеть войну без парадов и гимнов. Война это смерть, кровь и грязь, как в прямом, так и в переносном смысле, и нет в ней никакой романтики. Уверен, что примерно те же мысли были у 19-ти летнего танкиста Иона Дегена, писавшего простые и незамысловатые стихи:

Мой товарищ, в смертельной агонии

Не зови понапрасну друзей.

Дай-ка лучше согрею ладони я

Над дымящейся кровью твоей.

 

Ты не плачь, не стони, ты не маленький.

Ты не ранен, ты просто убит.

Дай-ка лучше сниму с тебя валенки.

Нам еще наступать предстоит.

Посчастливилось мне лет 25 назад пообщаться с несколькими настоящими ветеранами, которые, как правило, не рассказывали о той войне. Несмотря на мои настоятельные просьбы и интерес к «реальной войне», они категорически не хотели об этом говорить. Я видел как им больно, но был настойчив, потому, что хотел слышать правду именно от них – я знал, если начнут говорить, врать не смогут.

Практически всегда один на один или в узком кургу, после изрядной доли «фронтовых», словно в каком-то бреду или трансе, поведали они мне несколько историй реальной войны… Это были и слезы, и сопли, и дикий рев, и детские всхлипывания, и смех сменяемый рыданием, а затем внезапно переходящий в ярость и гнев. Затем сто грамм «фронтовых» и дальше… «Так что вот так, сынок, и воевали…». Я видел, слышал и чувствовал, как им было больно и то о чем они рассказывали, даже у «лейтенантов войны» я не читал.

Несмотря на все ужасы, которые я услышал, я не на секунду, даже внутренне ни в чем их не винил и не осуждал. Более того, я их прекрасно понимал, хоть те заворушки, в которых мне довелось участвовать, были лишь жалким подобием Великой войны, которую они пережили. Во всем виновата война, и только она.

От них же я услышал историю о появлении «лжеветеранов», тех, кто не принимал участие в войне, а прятался по тылам или просто приписывал себе несуществующие заслуги. Фронтовики рассказали мне, что они встречались и знали друг друга в лицо почти до распада СССР, попасть в их ряды чужаку было невозможно – все знали друг друга в лицо.

Но проблема уже начинала обозначаться, некоторые ветераны переставали ездить на встречи «фронтовиков» еще в двухтысячных, потому что им было «тошно» (цитата). Приезжая на встречу участник войны искал своих боевых товарищей, но вместо этого встречал других товарищей, ему совсем не знакомых, которые всей стаей начинали утверждать, что это именно они герои конкретной роты или полка, а он так, не понятно кто. Вначале фронтовики возмущались, ругались, а потом плюнули на все это и перестали ездить на встречи.

Это мне рассказывали примерно в 1995 году! В 1995 году! Понятно, что с того времени ежегодно все больше лжегероев становились героями. Я боюсь подумать о том, сколько реальных героев осталось. Просто гоню эти мысли от себя прочь, потому что моя логика настойчиво твердит мне, что мы делаем совсем не то и на нашем пьедестале совсем не те и им должно быть стыдно… Но им не стыдно!

В последние годы я пытался повторить свой эксперимент 20-летней давности, но у меня ничего не получилось. Воспоминания героев были, как правило, однотипными, иногда были очень похожи на популярные фильмы. Стыдно сказать, но порой рассказчики увлекались и просто пересказывали популярное кино, допуская фразы в стиле «мы с Жуковым» или «мы с Рокосовским», один раз даже «мы с Чапаевым».

Уличать во лжи седовласых старцев почтенных лет, обвешенных орденами и медалями, и доказывать им, что они попросту бессовестно врут и присваивают себе чужие заслуги, мне совершенно не хотелось, .поэтому я оставил свою затею. Совсем.

Но боль исповедовавшихся мне «фронтовиков» не оставляла меня в покое. Я не мог не думать о том, что какой-то подлец, негодяй или трус, во время войны прятавшийся по тылам и косивший от фронта, теперь пафосно рассказывает народу с высоких трибун и в школах детям, как «пули свистели у него над головой» и какой он герой. Мне не хотелось обижать этих убогих, но и «фронтовики» меня в покое не оставляли.

В прошлом году, случайно возникла форма, в которой я попытался высказать, что чувствовал и хотел сказать об этих великих героях, об этих незаслуженно и неблагодарно забываемых нами «лейтенантах войны», которые на самом деле и подарили нам не только победу в войне, но и саму жизнь. Так появился «Огненный язык».

«Огненный язык».

"Огненный язык" той войны знают очень немногие. И с каждым годом их становится все меньше и меньше. Совсем почти не осталось.

Когда владеющие «огненным языком», рассказывают о войне, остальные совсем их не понимают. Только прошедшие ту войну понимают друг друга. Только им знаком «огненный язык».

На этом языке друг с другом могут говорить даже бывшие враги.

Они прекрасно понимают друг друга. У них находятся общие темы. И почти не возникает разногласий. Со стороны кажется, что они лучше понимают друг друга, чем их понимают остальные.

Порой они ближе друг к другу, чем к остальным. Как будто у них нет памяти и они забыли, что были врагами и убивали друг друга.

Странный этот «огненный язык». Говорят, что он очень много дает человеку, но забирает еще больше. Часто забирает абсолютно всё.

Язык войны можно выучить только на войне. И чем серьезнее урок, тем глубже познания.

Цена урока настолько велика, что самому оплатить его невозможно.

Во все времена изучение «огненного языка» оплачивали только очень богатые люди. Но сами они его никогда не учили и не знают. Поэтому никогда не понимали тайны этого языка. Для них это всегда был всего лишь бизнес.

Владеющие «огненным языком» всегда бесконечно добры и терпеливы. У них веселый нрав и особенное отношение ко всему. Они бесконечно мудры.

Они ненавидят войну, потому что слишком тяжело им дались ее уроки. И выучив их один раз, больше никогда не хотят их повторения.

Когда знающие этот язык, начинают говорить, боль пронизывает их сердца.

Особенность «огненного языка» в том, что он всегда причиняет нестерпимую сердечную боль. Поэтому солдаты той войны не любят говорить на «огненном языке».

Встречаясь по заведенной традиции один раз в год, они все больше молчат. Даже бывших сослуживцев вспоминают молча, «не чокаясь» солдатскими алюминиевыми кружками. В тишине.

И плачут. Это у них ритуал такой. Говорят, когда плачут, легче становится. Не так сердце болит. И еще непременно едут в те места, где бывали.

Тоже вроде как помогает им, на какое-то время.

Больнее всего «солдатам той войны» когда кто-то врет, что знает «огненный язык». Это причиняет им невероятную душевную боль. Даже самые спокойные из них приходят в бешенство. Ведь каждый знает, где и когда учил «огненный язык», и чего ему это стоило. Они знают друг друга с войны. Поэтому чужака, «лукавого» видят мгновенно.

Когда «солдаты той войны» были моложе и их было больше, «лукавые» боялись их как огня, как самой войны. И не смели даже делать вид, что знают «огненный язык».

Но шло время, и их становилось все меньше, а «лукавых» все больше. И однажды последние носители «языка войны» перестали ездить туда, где остались лежать их «боевые братья».

Тяжело уже было, да и «лукавые» напирали все больше. Сбивались в стаи, рядились под «солдат той войны». И всем рассказывали, что между собой они разговаривают на «огненном языке».

Некоторые делали это так часто, что сами начинали верить, что владеют «огненным языком».

Говорят, что еще остались носители «огненного языка», но проверить это нельзя. Ведь мы этого языка не знаем.

Когда исчезли носители «огненного языка», стали появляться «ряженые». Они носили военную форму и утверждали, что им «знаком дух войны» и у них есть связь с поколением знавших «огненный язык».

Ходила молва, что это потомки «лукавых».

«Ряженые» за деньги рассказывали истории о войне и свою «тарабарщину» выдавали за «огненный язык». Дети и некоторые наивные взрослые слушали их с интересом и даже порой верили.

Конечно, большинству было совершенно понятно, что это лишь «тарабарщина». Каждый взрослый и даже разумный ребенок всегда безошибочно понимал, что перед ним «ряженный».

Никогда ни «лукавые», ни «ряженые» не умели говорить на «огненном языке». Никогда они не были похожи на «солдат той войны».

Порода другая

Категория: В РОССИИ | Просмотров: 108 | Добавил: Иван | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: